Сергей Баркас - профи, интеллектуал, без всякого сомнения творческая личность, образованнейший человек, интересный собеседник (и это далеко не полный список его достоинств). Это дизайнер, способный за ночь сделать готовый продукт, который будет с успехом продаваться на рынке не один год. У него есть своя компания «Гвоздъ» (GvozdLab Ltd), основанная в 2005 году, но много писать о ней я не буду, так что кому интересно, вперёд по ссылке. Недавно Сергей Баркас создал свой жж и пишет под ником sergey_barkas. Я считаю, что создание этого блога в жж - событие.

Мы так долго репетировали этот спектакль, что нам даже не верится в то, что премьера так близка! А между тем, половина билетов на чудесную сказку Гофмана “Щелкунчик” в ташкентском театре кукол уже раскуплена! Завтра впервые репетируем на сцене, декорации должны установить в 5 вечера, а 21 и 22 показываем спектакль зрителям. До этого дня целый месяц провели в репетиционном зале, а там всё не так: свет стоит не как на сцене, декораций нет, играли без чёрного кабинета и поэтому зачастую работали с ошибками. Представляю что будет завтра! Наверное заночуем в театре, отрабатывая и подчищая недочёты…

А вообще, спектакль конечно очень красивый - теневой театр смотрится просто волшебно, а планшетные куклы словно живые человечки, только ростом маленькие :):)  Кроме этого, используются плоскостные куклы. У нас ни в одном спектакле столько разных видов куколок не используется =)

Трёхглавый мышиный король

В отличие от драматического театра, где актёры работают в “живом” плане, артисты Театра Кукол не показываются на сцене (ведь главный герой это кукла) и чтобы их не было видно, надевают специальную форму (”робу”). Вот и я когда пришла в театр, мне выдали: 2 пары обуви (зимняя и летняя), пара перчаток выше логтей, шаровары, костюм, узенькую водолазку и забрало (это такая шапка как у палачей, которое лицо скрывает), черного цвета. Всё это нужно чтобы человека не было видно на сцене. Эта форма называется чёрный кабинет.
Нутак вот. Чтобы побыстрее одеваться-раздеваться на репетициях, я купила ещё одну чёрную водолазку, 2 чёрные майки на лето, 2 пары леггинсов, 1 короткие шорты… За всё это время я так привыкла к чёрному, что почти не кидаюсь на яркие краски в одежде.
И что я заметила? Чёрный мне очень идёт! Красиво облегает фигуру, оттеняет цвет кожи, на чёрном любые украшения выглядят роскошно и богато(особенно золото).

Блокада Ленинграда — военная блокада немецкими, финскими и испанскими (Голубая дивизия) войсками во время Великой Отечественной войны города Ленинграда (ныне Санкт-Петербург). Длилась с 8 сентября 1941 по 27 января 1944 (блокадное кольцо было прорвано 18 января 1943 года) — 871 день.

В моём родном цирковом училище была одна преподавательница, которая маленьким ребёнком оказалась в блокадном городе Ленинграде. Всякий раз, когда она рассказывала про все ужасы, которые происходили в оккупированном городе, у неё на глазах появлялись крупные слёзы. А мы, шестнадцатилетние, не могли угомониться и всё спрашивали каково это - жить не зная наступит ли завтра и думать только лишь о том, чтобы выжить, глядя на те горы трупов, которые окружали вокруг. Нам тяжело было понять, что это не просто рассказ, а что это реальность, дикая, кошмарная, но реальная жизнь. Не дай Бог такому повториться.

В жизни мне случалось очень много раз брать интервью. Некоторые из них можно найти в разделе “Публикации”. В основном моими собеседниками были знакомые или интересные на мой взгляд люди, с которыми хотелось пообщаться и о которых хотелось рассказать. Но иногда, как водится, приходилось писать о людях, которых я совершенно не знала, но о которых было просто необходимо писать по заданию редакции. Так вот, расскажу об одном случае.

У нас в Узбекистане на 1 сентября (день независимости) в газетах очень любят писать о том, что дала независимость нашим людях, особенно тем, кто связан с искусством и образованием. Так, несколько лет назад мне позвонили из моей газеты и попросили взять интервью у одного музыканта. Я взяла контакты, связалась с моим будущим собеседником и приехала к нему домой. Интервьюируемым оказался 80-летний мужчина, который живёт напару со своей женой. Они приготовили обед и непременно заставили меня поесть вместе с ними. Показывали фотографии, рассказывали о своих детях и внуках, ставили свою музыку…

Одинокие люди рассказали о том, что их бросили дети и уехали в другую страну, что им не хватает общения. Попросили меня приезжать к ним и навещать вместе с моей семьёй, что они готовы стать мне родственниками (!). Я знала, что иногда такое бывает, но раньше никогда с этим не сталкивалась и мне было ужасно неудобно.

К 1 сентября вышел номер с этим интервью, я позвонила им чтобы сообщить об этом. Семья начала спрашивать когда я приеду, почему я им не звоню… Я не могла объяснить причину, но решила прекратить общение. Я не знаю почему я так поступила, просто мне была непонятна такая дружба, я не хотела сближаться со своими собеседниками. Сказать по правде, после этого случая я с осторожностью отношусь к такому жанру в журналистике, как интервью. И я до сих пор не могу точно ответить на вопрос: должен ли журналист так сближаться со своими героями.

Несколько дней назад, проезжая мимо главной площади страны, увидела тогда ещё строящуюся конструкцию, отдалённо напоминающую ёлку. За считанные дни на месте площади вырос целый городок, окутанный наряженными ёлками, сценой со сказочными представлениями, горками и новогодним базаром. Атмосфера была полна коллективным счастьем, а народ валил толпами - негде было протолкнуться.

(далее…)

Это может показаться странным, но всякий раз, когда я начинаю писать какой-либо материал, возникают трудности именно с первой фразой. Ведь первая фраза это не просто предложение, это начало выступления – будь то сообщение на радио, ТВ или заметка в газете. Представляешь себе в голове картинку: улица, деревья, стройные ряды сереньких девятиэтажек, а где-то вдалеке виднеется кусочек жёлтого поля – и так до бесконечности. В голове начинает проясняться, вырисовывается какой-то логичный сюжет повествования и всё, первая фраза готова, а за ней строится и весь материал.

Когда мы изучали журналистику в университете, нам всегда повторяли что первая фраза это своеобразная «цеплялка», которая непременно должна заинтересовать читателя\слушателя\зрителя, она должна удивить, заставить задуматься и отложить все свои дела чтобы дочитать\досмотреть\дослушать весь материал.

У каждого, кто хотя бы недолго работал на радио был свой_самый_первый_эфир. Для кого-то он прошёл легко, беззаботно, без всяких треволнений и неврозов, а для кого-то кресло ведущего\новостника стало в первый раз всамделишной адской сковородкой. По крайней мере у меня было именно так, как в случае с раскалённой докрасна железякой под пятой точкой.

Я не знаю как в других городах, но в Ташкенте действительно было время, когда радио слушали все и это было очень популярно.  Началось всё разумеется с радио “Гранд” и  его веселыми ведущими, у которых по их словам всё и всегда было в шоколаде.  Постепенно в Ташкенте начали открываться другие радиостанции и появилось понятие “формат”, у каждой станции определилась своя аудитория, а у каждого ведущего свои собственные поклонники.

Именно из-за любви к радио я пошла учиться в школу эстрадно-циркового искусства (там преподавали сценическую речь)! В моей группе было пять человек (включая меня) и мы то и дело шатались по станциям в поисках возможности устроиться ведущими, новостниками, да кем угодно, лишь бы только прославиться через этот вид СМИ. Это казалось таким лёгким занятием - болтаешь о чём хочешь, ставишь музыку, о которой тебя просят (тогда ещё в рукописных письмах) слушатели и всё.

Вот так мы пятеро испробовали все возможности чтобы пробиться к заветному микрофону. Мы были на всех станциях, писали огромные “подводки” для эфира, придумывали новые передачи, участвовали в конкурсах, но увы, нас никуда не брали. Нам не было 18-ти, у нас не было никакого представления о том, как правильно пишутся все эти реплики для эфира, мы были просто фанатами радио и не больше.

Закончив училище я твёрдо решила поступать в университет на журфак, на отделение “Радио и телевещание”. Как только я стала студенткой, станция “Орият” объявила всенародный конкурс новых голосов для вечернего эфира. Я тут же написала письмо в редакцию и мне, как и десяткам молодых ребят и девушек перезвонили и пригласили на прослушивание. Ах эти прослушивания! Да я само это слово ненавидела после сотни предыущих проб.

В общем, меня взяли. Не сказать что я была счастлива - мне было 19 лет, а аудитория этого радио “для тех, кому за 40″. Плюс ко всему это была новая станция, о ней никто не знал и мои знакомые эту волну не слушали. А ещё радиостанция находилась почти на границе в Казахстаном! Туда иначе как на служебной машине не доберёшься.

Мой первый эфир состоялся вечером. Я написала текст с подводками к песням, мои руки дрожали, голос осип, а сердце колотилось. В общем, весь невротический набор. Странно, но всякий раз когда я выходила в эфир все эти симптомы повторялись, и я очень нервничала. Редактор программ говорила что у меня прекрасный голос, что я пишу замечательные тексты, но я-то сама понимала что я ментально не выдерживаю такой работы. Вот так закончилась моя карьера “радиозвезды”. После “Орията” меня приглашали некоторые станции на работу, но я знала что это не моё и даже пробовать во второй раз не стала. Это своеобразная “боязнь сцены” - на пробах всё нормально, а когда знаешь что в данный момент ты вещаешь на всю страну, то появляется какой-то ступор.

Моя невзаимная любовь к радио сохранилась до конца учёбы в университете. Я посвятила свой дипломный проект теме ведения эфира на радио.

В Национальном Университете на журфаке (Ташкент) почти не проводились мастер-классы от маститых журналистов (тем более редакторов), радио и телеведущих, зато в составе преподавателей были именитые публицисты, бывшие репортёры и даже писатели. Естественно, известны они лишь в Узбекистане =)

Так, на одном из занятий Нестеренко Феликс Петрович рассказывал об одном способе написания материалов, который ни один из студентов моей группы на тот момент не сумел освоить (в том числе и я). Смысл был в том, что в предложении не должны повторяться начальные буквы слов. Тем самым он хотел избавить нас от повторений и тавтологии в публикациях. Это только на первый взгляд кажется невозможным, но упражнение действительно начинает получаться с практикой, просто нужно больше читать (дабы пополнять свой лексикон), развивать свою память, писать больше заметок, обзоров, эссе, etc. Здесь очень помогут словари: синонимов, антонимов, толковый, энциклопедический, тематический, профессиональный и т.п.

Время меняется. Раньше мужчины при встрече снимали шляпы. А теперь вытаскивают из уха наушник.