Несколько дней назад, проезжая мимо главной площади страны, увидела тогда ещё строящуюся конструкцию, отдалённо напоминающую ёлку. За считанные дни на месте площади вырос целый городок, окутанный наряженными ёлками, сценой со сказочными представлениями, горками и новогодним базаром. Атмосфера была полна коллективным счастьем, а народ валил толпами - негде было протолкнуться.

(далее…)

Это может показаться странным, но всякий раз, когда я начинаю писать какой-либо материал, возникают трудности именно с первой фразой. Ведь первая фраза это не просто предложение, это начало выступления – будь то сообщение на радио, ТВ или заметка в газете. Представляешь себе в голове картинку: улица, деревья, стройные ряды сереньких девятиэтажек, а где-то вдалеке виднеется кусочек жёлтого поля – и так до бесконечности. В голове начинает проясняться, вырисовывается какой-то логичный сюжет повествования и всё, первая фраза готова, а за ней строится и весь материал.

Когда мы изучали журналистику в университете, нам всегда повторяли что первая фраза это своеобразная «цеплялка», которая непременно должна заинтересовать читателя\слушателя\зрителя, она должна удивить, заставить задуматься и отложить все свои дела чтобы дочитать\досмотреть\дослушать весь материал.

Каждую неделю в мире гибнут два журналиста. Такая статистика содержится в отчете организации Press Emblem Campaign (PEC), опубликованном 15 декабря в Женеве. Согласно ему, в 2008 году в 32 странах были убиты 95 журналистов. Это не дотягивает до печального рекорда, установленного в прошлом году (115 человек), но почти сто журналистов за год - это все равно очень много.

По данным PEC, почти три четверти журналистов погибли в этом году в зонах вооруженных конфликтов. Ирак традиционно стал самым опасным для прессы местом - с января там погибли 15 журналистов. Что, впрочем, намного меньше, чем в 2007 (50 человек) и 2006 (48 человек) годах. Всего с начала войны в Ираке погибли 265 журналистов.

Окровавленная фотокамера в коридоре багдадского отеля.

(далее…)

Как-то недавно читала статью в журнале Forbes - “Вымирающие профессии”. Всё бы ничего, но в списке среди прочих значится журналистика, видимо это меня и зацепило. Выходит, что долгожданный прогресс и всеобщая глобализация, которую воспевали в пресе\ТВ\радио обесценивают такую профессию, как журналистика, потому что “каждый дурак теперь может”. Или думает что может. Любой дурак сейчас в состоянии завести свой блог и разводить там графоманство, писать всякую чушь, но это не делает его журналистом. Сейчас каждый может фотографировать (благо с приходом цифры это стало доступно), но опять же, это не делает его фотографом. При этом, увы, не каждый дурак понимает это. Мне неприятно видеть дилетантские статьи, бездарные интервью, а таких в виртуальной Вселенной сотни тысяч, ведь теперь это так легко и доступно, это может любой дурак.

Матвей Ганапольский и его любопытная книженция “Кисло-сладкая журналистика” привлекли читателей прежде всего простотой изложения. Из повествования становится ясно, что автор известный журналист, рассказывающий в достаточно весёлой форме о своей профессии домашним. Мне лично понравилось то, как писатель отзывается о современной журналистике, о том, что профессия как таковая исчезает, уступая место блогосфере. Это несерьёзная книжка повествует о целой куче современных знаменитостей (Пэрис Хилтон, Гарри Поттер, Джорж Клуни и многие-многие другие). Для примера представлю кусок из его книги:

Блоги - это адское порождение сатаны и Интернета, разрушают традиционную журналистику.  Представляете, какое безобразие: вы учились, старались, терпели лишения, ели невкусные хот-доги. А какой-то парень сидит в маленьком городке, и на его блог заходят ежедневно миллионы людей и почему-то читают его бред.

Итак, подведем итог.

Когда-то в любой стране о смерти царя на окраинах империи узнавали через месяц, а то и через два, после его кончины. А сейчас личный врач лидера спешит выложить в своем блоге не только подробный отчет о последних минутах пациента, но и любительское видео, где запечатлены его предсмертные судороги.

Во время учёбы на журфаке каждый преподаватель старался нам дать огромные списки литературы (учебники), которые нам было просто необходимо проштудировать, пока он читает свой курс лекций. Книг всегда было много  (причём зачастую не по теме), были такие, которые нигде не достать или те, которые устарели ещё при царе Горохе. В общем, хотелось иметь какой-то универсальный набор учебников, которые актуальны сейчас\доступны в магазинах или в инете\были бы реально полезны.

В этом сообщении можно скачать такой список - авторы собраны по алфавиту, с указанием названия учебника, издательства и года выпуска. Надеюсь инфо будет полезно) Жмём на books!

books

У каждого, кто хотя бы недолго работал на радио был свой_самый_первый_эфир. Для кого-то он прошёл легко, беззаботно, без всяких треволнений и неврозов, а для кого-то кресло ведущего\новостника стало в первый раз всамделишной адской сковородкой. По крайней мере у меня было именно так, как в случае с раскалённой докрасна железякой под пятой точкой.

Я не знаю как в других городах, но в Ташкенте действительно было время, когда радио слушали все и это было очень популярно.  Началось всё разумеется с радио “Гранд” и  его веселыми ведущими, у которых по их словам всё и всегда было в шоколаде.  Постепенно в Ташкенте начали открываться другие радиостанции и появилось понятие “формат”, у каждой станции определилась своя аудитория, а у каждого ведущего свои собственные поклонники.

Именно из-за любви к радио я пошла учиться в школу эстрадно-циркового искусства (там преподавали сценическую речь)! В моей группе было пять человек (включая меня) и мы то и дело шатались по станциям в поисках возможности устроиться ведущими, новостниками, да кем угодно, лишь бы только прославиться через этот вид СМИ. Это казалось таким лёгким занятием - болтаешь о чём хочешь, ставишь музыку, о которой тебя просят (тогда ещё в рукописных письмах) слушатели и всё.

Вот так мы пятеро испробовали все возможности чтобы пробиться к заветному микрофону. Мы были на всех станциях, писали огромные “подводки” для эфира, придумывали новые передачи, участвовали в конкурсах, но увы, нас никуда не брали. Нам не было 18-ти, у нас не было никакого представления о том, как правильно пишутся все эти реплики для эфира, мы были просто фанатами радио и не больше.

Закончив училище я твёрдо решила поступать в университет на журфак, на отделение “Радио и телевещание”. Как только я стала студенткой, станция “Орият” объявила всенародный конкурс новых голосов для вечернего эфира. Я тут же написала письмо в редакцию и мне, как и десяткам молодых ребят и девушек перезвонили и пригласили на прослушивание. Ах эти прослушивания! Да я само это слово ненавидела после сотни предыущих проб.

В общем, меня взяли. Не сказать что я была счастлива - мне было 19 лет, а аудитория этого радио “для тех, кому за 40″. Плюс ко всему это была новая станция, о ней никто не знал и мои знакомые эту волну не слушали. А ещё радиостанция находилась почти на границе в Казахстаном! Туда иначе как на служебной машине не доберёшься.

Мой первый эфир состоялся вечером. Я написала текст с подводками к песням, мои руки дрожали, голос осип, а сердце колотилось. В общем, весь невротический набор. Странно, но всякий раз когда я выходила в эфир все эти симптомы повторялись, и я очень нервничала. Редактор программ говорила что у меня прекрасный голос, что я пишу замечательные тексты, но я-то сама понимала что я ментально не выдерживаю такой работы. Вот так закончилась моя карьера “радиозвезды”. После “Орията” меня приглашали некоторые станции на работу, но я знала что это не моё и даже пробовать во второй раз не стала. Это своеобразная “боязнь сцены” - на пробах всё нормально, а когда знаешь что в данный момент ты вещаешь на всю страну, то появляется какой-то ступор.

Моя невзаимная любовь к радио сохранилась до конца учёбы в университете. Я посвятила свой дипломный проект теме ведения эфира на радио.

В Национальном Университете на журфаке (Ташкент) почти не проводились мастер-классы от маститых журналистов (тем более редакторов), радио и телеведущих, зато в составе преподавателей были именитые публицисты, бывшие репортёры и даже писатели. Естественно, известны они лишь в Узбекистане =)

Так, на одном из занятий Нестеренко Феликс Петрович рассказывал об одном способе написания материалов, который ни один из студентов моей группы на тот момент не сумел освоить (в том числе и я). Смысл был в том, что в предложении не должны повторяться начальные буквы слов. Тем самым он хотел избавить нас от повторений и тавтологии в публикациях. Это только на первый взгляд кажется невозможным, но упражнение действительно начинает получаться с практикой, просто нужно больше читать (дабы пополнять свой лексикон), развивать свою память, писать больше заметок, обзоров, эссе, etc. Здесь очень помогут словари: синонимов, антонимов, толковый, энциклопедический, тематический, профессиональный и т.п.

Посмотрела “Секс в большом городе: зе муви”, который стал продолжением популярного сериала о четырёх подругах… Ну вот как режиссёру удалось снять отнюдь не бесталанных актрис в кино так, будто они играли перед камерой впервые в своей жизни?! А сколько в фильме ляпов! Бездарное кино, склеенное словно один большой рекламный ролик с пустыми и глупыми сценами. Плюс ко всему, фильм длинный (2,5 часа) как одинокая жизнь на Бруклинском мосту, и безрадостный, как попугайская сумочка, взятая в аренду…
Конечно во главе повествования - дружба девушек, которые по-манхэттоновски поддерживают друг друга, шутят на тему “есть ли секс после свадьбы”, но всё равно диалоги и реплики в фильме не дотягивают до телевизионного первоисточника. Судите сами - одна из самых удачных фраз: «Когда тебе чуть-чуть за двадцать, ты надеешься, за тридцать — делаешь выводы, а за сорок — оплачиваешь выпивку», и после этого вам всё ещё хочется задержаться в этом большом городе?

А как же шутки по поводу инъекций ботокса?! Или частые напоминания о мексиканском расстройстве желудка Шарлотты? Если вы смотрели, то вспомните - Кэрри плачет, страдает, а подруги уверяют: «Ты не переживай, ещё будешь смеяться, вот случится что-то по-настоящему смешное, и обязательно засмеёшься». И над чем же в итоге смеётся Кэрри?.. Верно.

Сюжет такой: Мистер Биг и Кэрри решают пожениться. В конце-концов, почему бы писательнице Манхэттана не вступить в брак?! Ведь она прожила с Мужчиной своей Мечты 10 лет, к тому же ей уже немного за сорок…Даже для города Ангелов это много. С этого момента собственно и начинается повествование. У невесты шикарные платья от Вивьен Вествуд, Кристиана Диора, ей посвящают целую статью в мартовском VOGUE, жених и невеста переселяются в роскошный Пентхаус в центре Нью-Йорка! Свадебный подарок жениха - огромный гардеробный шкаф со множеством ящичков - о чём ещё может мечтать манхэттоновская золушка?! И вот час свадьбы. Невеста решает венчаться в старинной библиотеке в окружении книг. Ведь это так романтично, когда ты в модном свадебном платье, а под мышкой — томик с любовными письмами великих людей. Это же идеальная свадьба, для которой ничего больше не нужно — даже жених… Мистер Биг не выдерживает стресса и бросает невесту у алтаря. А с этого момента начинается депрессия и многочисленные сцены ненакрашенного лица прекрасной Кэрри…

Время меняется. Раньше мужчины при встрече снимали шляпы. А теперь вытаскивают из уха наушник.