Кто такие кукольники?
Слово «кукольник» имеет в русском языке несколько значений. Вот одно из них: вор подсовывает своей жертве фальшивку, пачку бумаги вместо денег, — и это называется «куклой». Отсюда «кукольник» — разновидность воровской профессии. И в то же время «кукольник» — актер Театра кукол… Соседство не из приятных. Тем более что оно не так уж случайно: очевидно, здесь действовал закон ассоциативно-образного мышления… Да, конечно, в нашей профессии есть некая двусмысленность: кукольную ширму всегда окружала атмосфера тайны, лукавого обмана. Недаром же средневековая инквизиция сжигала на костpax «колдуна»-кукловода вместе с его «маленькими дьяволами»… Разница только в том, что актер-кукольник, прячась за ширму, никого не обманывает; наоборот, он сам, как мы видели, становится как бы жертвой — он жертвует всем своим человеческим совершенством в пользу «несовершенной» куклы. А в это время на грядке кукольной ширмы происходит отнюдь не воровской акт и даже не акт циркового иллюзиона — там происходит нечто вроде маленького чуда: неживая природа, натюрморт, как выражаются живописцы, оживает, неодушевленная материя начинает дышать, обретает сознание, вещество превращается в существо, и зритель верит в это превращение, принимает его… Зритель обманут, но самым благородным образом: искусством актера-кукольника…
Кукла, какой бы идеально пластический образ ни сделал из нее художник, есть предмет неодушевленный. Но вот актер берет ее в руки, поднимает на грядку ширмы, и она, неодушевленная, одушевляется, ее неживая природа приходит в движение, движения приобретают целесообразность, присущую всему живому,— кукла «чувствует», «мыслит», «действует» согласно актерским кускам и задачам, она живет в сфере магического «если бы», заложенной в драматургии пьесы; и, наконец, в кукле мы начинаем видеть то, что Станиславский называет «жизнью человеческого духа»…
Ясно, что речь идет не о простом механическом «оживлении» куклы, а о сложном и тонком актерском общении с ней. Механически двигающаяся кукла проживет на грядке ширмы всего лишь несколько мгновений, а затем ее кукольное обаяние исчезнет и она
снова возвратится в свою «неживую природу». Итак, дело, кажется, в том, что, лишаясь стольких актерских качеств и свойств, актер-кукольник получает взамен драгоценное свойство, вернее, возможность, «оживлять» косную материю, делать из неживой природы подобие живого существа. В творчестве актера драматического театра этот момент отсутствует, его искусство знакомо только с чудом перевоплощения; здесь же перевоплощение становится как бы добавочной функцией; главная же наша задача — «оживить», «одушевить» куклу, заставить зрителя поверить в ее сейчасошнюю, сиюминутную сущность… Кукольник — актер, одушевляющий куклу.
Евгений Вениаминович Сперанский, “Актёр театра кукол”, 1966 год
