Мой читатель Санат о Ташкенте
Доживали последние Восьмидесятые. Страна Советов выводила потрепанные дивизии из Афганистана, группа The Cure записывала один из лучших альбомов в истории рок-музыки, в списках живых еще числились Виктор Цой и Чарлз Буковски, а я впервые ступил на улицы Ташкента и я был ребенком.
Этот город с первых мгновений ошарашил меня. Ташкент со всей силы, всей своей древней красотой и многовековым духом хуйнул ребенка по башке и я, пацанчик из 6 микрорайона Алма-Аты, КазССР, покатился по раскаленному асфальту навстречу чудесам…
Я бродил по Ташкенту и сравнивал его с Алма-Атой. По всем показателям важным для ребенка - мой родной город проигрывал.
Ташкентский цирк был красивее алматинского. Полки и витрины ташкентского ЦУМа был забиты игрушками, а в главном магазине Алма-Аты все было пыльно и уныло.
В Ташкенте я ел самую вкусную черешню и самый вкусный хлеб в своей жизни, в запоминающем устройстве моих ноздрей навечно заархивирован запах свежих горячих лепешек этого города. Еще я запомнил просторные улицы и проспекты, ширина которых в сравнении с алматинскими, внушала не только уважение, но и страх (стоит отметить, что тогда в столице советского Узбекистана обычных машин и автомобилей представительского класса, то есть марки «Волга», было на порядок больше чем в столице советской Казахии). В Ташкенте я впервые увидел мечети, которых еще не было в Алма-Ате и я до сих пор вижу фрагмент одной из них: высокая оранжево-желтая стена из кирпича, перед которой пышно цвели кусты багровых роз.
Восточный базар, фонтаны, черешня, мечети, смуглые узбекские аксакалы с чалмой на головах, и солнце, солнце, солнце, короче говоря, - очень много солнца. каждый кубометр ташкентского воздуха был наполнен энергией огненно-желтой звезды.
Дети Ташкента счастливее алматинских детей – с такой грустной мыслью я поднимался по трапу самолета, а за моей спиной гремел рюкзачок до отказа набитый игрушками. Я обязательно вернусь к тебе, Ташкент - пообещал я Городу Солнца, когда смотрел на его удаляющийся лик через иллюминатор. И мне потребовалось почти два десятилетия, чтобы сдержать обещание.
