фрагмент книги: “Оскар Уайльд, или Правда масок”:

Накануне премьеры “Дейли телеграф” поместила ответ Уайльда на статью, в которой ему, не без злого умысла, ставили в вину то, что он как-то назвал сцену “рамкой, заполненной марионетками”. После всех его критических высказываний на репетициях и непосредственно перед премьерой такая статья могла быть плохо воспринята актерами. Поэтому Уайльд уточнил, что имел в виду личность актера, которая порой должна уступить место персонажу, но ему и в голову не приходило сравнивать актера с марионеткой, и тут же, не в силах удержаться, выразил свое восхищение куклами: “У марионеток масса преимуществ. Они никогда не спорят. У них напрочь отсутствует какой-либо изначальный взгляд на искусство. Недавно в Париже я побывал на представлении шекспировской “Бури” в театре кукол в постановке г-на Мориса Бушора. Миранда была именно Мирандой, поскольку такой ее создал художник; и Ариэль был самым настоящим Ариэлем, так как был сделан таковым. Жесты их были достаточны, а слова, которые, казалось, вылетают из их маленьких ротиков, произносили истинные поэты с чудесными голосами. Это был восхитительный спектакль, и я до сих пор с удовольствием вспоминаю о нем, несмотря на то, что Миранда не обратила никакого внимания на цветы, которые я послал ей после того, как упал занавес…”.

Слово «кукольник» имеет в русском языке несколько значений. Вот одно из них: вор подсовывает своей жертве фальшивку, пачку бумаги вместо денег, — и это называется «куклой». Отсюда «кукольник» — разновидность воровской профессии. И в то же время «кукольник» — актер Театра кукол… Соседство не из приятных. Тем более что оно не так уж случайно: очевидно, здесь действовал закон ассоциативно-образного мышления… Да, конечно, в нашей профессии есть некая двусмысленность: кукольную ширму всегда окружала атмосфера тайны, лукавого обмана. Недаром же средневековая инквизиция сжигала на костpax «колдуна»-кукловода вместе с его «маленькими дьяволами»… Разница только в том, что актер-кукольник, прячась за ширму, никого не обманывает; наоборот, он сам, как мы видели, становится как бы жертвой — он жертвует всем своим человеческим совершенством в пользу «несовершенной» куклы. А в это время на грядке кукольной ширмы происходит отнюдь не воровской акт и даже не акт циркового иллюзиона — там происходит нечто вроде маленького чуда: неживая природа, натюрморт, как выражаются живописцы, оживает, неодушевленная материя начинает дышать, обретает сознание, вещество превращается в существо, и зритель верит в это превращение, принимает его… Зритель обманут, но самым благородным образом: искусством актера-кукольника…
Кукла, какой бы идеально пластический образ ни сделал из нее художник, есть предмет неодушевленный. Но вот актер берет ее в руки, поднимает на грядку ширмы, и она, неодушевленная, одушевляется, ее неживая природа приходит в движение, движения приобретают целесообразность, присущую всему живому,— кукла «чувствует», «мыслит», «действует» согласно актерским кускам и задачам, она живет в сфере магического «если бы», заложенной в драматургии пьесы; и, наконец, в кукле мы начинаем видеть то, что Станиславский называет «жизнью человеческого духа»…
Ясно, что речь идет не о простом механическом «оживлении» куклы, а о сложном и тонком актерском общении с ней. Механически двигающаяся кукла проживет на грядке ширмы всего лишь несколько мгновений, а затем ее кукольное обаяние исчезнет и она
снова возвратится в свою «неживую природу». Итак, дело, кажется, в том, что, лишаясь стольких актерских качеств и свойств, актер-кукольник получает взамен драгоценное свойство, вернее, возможность, «оживлять» косную материю, делать из неживой природы подобие живого существа. В творчестве актера драматического театра этот момент отсутствует, его искусство знакомо только с чудом перевоплощения; здесь же перевоплощение становится как бы добавочной функцией; главная же наша задача — «оживить», «одушевить» куклу, заставить зрителя поверить в ее сейчасошнюю, сиюминутную сущность… Кукольник — актер, одушевляющий куклу.

Евгений Вениаминович Сперанский, “Актёр театра кукол”, 1966 год

Искала что бы такое новое почитать и нашла очень любопытный рейтинг книг, который составила компания BBC. Надеюсь что инфо будет полезно тем, кто любит скоротать время за книгой.
К этому списку можно относиться по-разному. перетасовывать по рейтингу, добавлять что-то своё или вычёркивать ненужное.

(далее…)

В нашем театре полным ходом идёт работа над новым спектаклем для взрослых “Тень”. Одноимённая пьеса-сказка написана Евгением Щварцем в 1939 году, в разгар сталинских репрессий, накануне Войны.    Действие пьесы происходит в некоем сказочном государстве, где обитают Принцесса, её министры, придворные артисты и журналисты, а ещё людоеды, подрабатывающие оценщиками в ломбарде. В стране творится много чудесностей, главная из которых, пожалуй, живая вода способная излечить любой недуг и даже воскресить мёртвого! Только с одной оговоркой - человек должен быть непременно хорошим, иначе волшебство не срабатывает. И всю эту пышно цветущую народную жизнь успешно контролируют министры Принцессы и тайная полиция. И вдруг в этот город приезжает искренний, добрый и наивный юноша 26 лет, учёный. Он случайно встречает Принцессу, влюбляется в неё и произносит неосторожные слова… И тут от человека ушла тень и зажила полноценной жизнью: сделала карьеру, женилась на принцессе, стала королем. И даже попробовала отрубить голову своему бывшему хозяину.

Итак, наш спектакль выдержал премьеру “И, Сальери и Моцарта”. И какой же всё-таки Пушкин удивительный! Стоит открыть что-то из его вещей и выхватить несколько строчек, как становится понятно: сейчашняя, сегодняшняя злоба дня!

Ещё, приходится признать и тот факт, что люди отвыкли ходить в театр кукол на взрослые спектакли - удивляются что у нас ставят серьёзную драматургию, с интересом представляют себе будущее представление, ожидая что на сцене появится развесёлый балаган. Да и страшновато наверное идти на Пушкина_с_куклами. Но знаете, когда зрители в зале, поражаешься его реакции - в зале стоит беззвучная, абсолютная тишина, а к концу первого действия чувствуется какое-то электрическое напряжение. Все ждут Реквиема. Когда он наконец начинает звучать, случается волнующий катарсис, как будто сотня человек одновременно освобождает лёгкие выдыхом.

В нашем театре в разные годы довольно часто ставили Ганса Христиана Андерсена. В настоящее время в репертуаре есть замечательная рождественская сказка великого датского сочинителя историй - “Девочка со спичками”. А в ноябре актёрская труппа приступит к репетициям “Тени”, автором которой также является Андерсен (автор пьесы Евгений Шварц). Премьера состоится в Театре Кукол в конце декабря.

Я люблю сказки Андерсена, в них есть драматичность и вообще он как философ показывал через свои сказки свой взгляд на на мир и те проблемы, которые он видел в этом мире. Странно было бы считать что сказки Андерсена написаны для детей, ведь они даже не адаптированы к детям. Язык его сказок философский, отнюдь не детский. В своих произведениях писатель ставит перед нами серьёзные жизненные проблемы, но в доверительной манере, по-доброму. Как только начинаешь браться за чтение любой из его сказок, сразу понимаешь насколько теплой и доброй философией пропитано произведение.

При всём при этом он в жизни был довольно замкнутым человеком, которого отвергли коллеги и какзалось бы весь мир. Позже он признается в том, что начал писать сказки себе в утешение.

Вечером, 2 октября мой хороший друг и коллега пригласил меня на спектакль в театр “Ильхом”. Давали Олби “Три высокие женщины“. В первую очередь хотела бы сказать о том, что американский драматург написал пьесу в возрасте 66 лет,  в 1994 году, что немаловажно для сюжета. Думаю, в 66 мы не то, что в 50, да и думаем не так, как в 20 лет.
В основе сюжета человек, застигнутый врасплох в разные периоды своей жизни. Главная героиня показана в 26, 54 и 92 года. Почему врасплох? Да потому что моменты осознания прошлого настигают нас всегда неожиданно. Эти точки невозврата - рубеж, после которого нам кажется, что жизнь дает новый поворот. А на самом деле? Так уж извилист наш путь?
У пьесы столько подтекстов, наслоений и аллюзий, что каждый может увидеть в ней себя. Катарсис возникает абсолютно у всех - в зале стоит поразительная тишина! Публика внимает каждому слову, особенно во второй части спектакля, когда ты уже внутри темы. Сидишь словно на электрическом стуле! Сила искусства в своих наслоениях создает потрясающий эффект причастности. А когда ты примеряешь историю к себе… О! Я вам скажу - возникает такой ток! Такой разряд пробегает по телу, что мало не покажется! На откровенный разговор с самой собой тебя выводят три потрясающие актрисы. Её, главную героиню играет Ольга Володина. Ее партнёры: Марина Турпищева и Алёна Лустина. И что характерно, ансамбль получился удивительный. И спектакль чудесный. После таких пьес жить действительно начинаешь по-новому!

Фото с сайта Театра "Ильхом"

“….Понимаете? Человек обязательно должен как-то общаться хоть с кем-нибудь. Если не с людьми… если не с людьми… так с чем-то другим. С кроватью, с тараканом, с зеркалом… нет, с зеркалом не годится, это уж последнее дело… С тараканом… с… с ковриком, с рулоном туалетной бумаги… нет, это тоже не годится, как и зеркало. Видите, как трудно - очень мало что годится! С уличным перекрестком и разноцветными огнями, которые отражаются на мокрых тротуарах… со струйкой дыма… и… и с колодой порнографических карт, с сейфом… БЕЗ ЗАМКА… знаться с любовью, с блевотиной, с плачем, с яростью оттого, что хорошенькие дамочки вовсе не хорошенькие и не дамочки, с торговлей телом, которое есть сосуд любви, и я могу доказать это, с истошным воем, оттого что ты никак не умрешь… с богом. Как вы считаете? С богом, а он - в моем соседе, что ходит в кимоно и выщипывает брови, в той женщине, что всегда плачет за своей закрытой дверью… с богом, который, мне говорили, давно повернулся спиной к нашему миру. А иной раз… и с людьми. С людьми. Делиться мыслями. Разговаривать. А где лучше, где же лучше в этом унизительном подобии тюрьмы поделиться какой-то самой простой мыслью, как не в подъезде, у лестницы? Где? И попытаться… понять и чтобы тебя поняли…”
Э.Олби. “Что случилось в зоопарке”

Фото с сайта Театра "Ильхом"

Гендальф дал пендаль Генделю и Стендалю

Хорошая фраза у Льва Николаевича Толстого: “Можешь не писать - не пиши”. Так что же, если брать эту фразу за установку, то получается что писать нужно если больше ничего не можешь. Так ведь?

В письме (2 сентября 1908 г.) к Леониду Андрееву: «Думаю, что писать надо [...] только тогда, когда мысль, которую хочешь выразить, так неотвязчива, что она до тех пор, пока, как умеешь, не выразишь ее, не отстанет от тебя».